«Вселенная-25»

Американский ученый-этолог Джон Кэлхун провел ряд удивительных экспериментов в 60–70-х годах двадцатого века. В качестве подопытных Д. Кэлхун неизменно выбирал грызунов, хотя конечной целью исследований всегда было предсказание будущего для человеческого общества. В результате многочисленных опытов над колониями грызунов Кэлхун сформулировал новый термин, «поведенческая раковина» (behavioral sink), обозначающий переход к деструктивному и девиантному поведению в условиях перенаселения и скученности. Своими исследованиями Джон Кэлхун приобрел определенную известность в 60-е годы, так как многие люди в западных странах, переживавших послевоенный бэби-бум, стали задумываться о том, как перенаселение повлияет на общественные институты и на каждого человека в частности.

Свой самый известный эксперимент, заставивший задуматься о будущем целое поколение, он провел в 1972 году совместно с Национальным институтом психического здоровья (NIMH). Целью эксперимента «Вселенная-25» был анализ влияния плотности популяции на поведенческие паттерны грызунов. Кэлхун построил настоящий рай для мышей в условиях лаборатории. Был создан бак размерами два на два метра и высотой полтора метра, откуда подопытные не могли выбраться. Внутри бака поддерживалась постоянная комфортная для мышей температура (+20 °C), присутствовала в изобилии еда и вода, созданы многочисленные гнезда для самок. Каждую неделю бак очищался и поддерживался в постоянной чистоте, были предприняты все необходимые меры безопасности: исключалось появление в баке хищников или возникновение массовых инфекций. Подопытные мыши были под постоянным контролем ветеринаров, состояние их здоровья постоянно отслеживалось. Система обеспечения кормом и водой была настолько продумана, что 9500 мышей могли бы одновременно питаться, не испытывая никакого дискомфорта, и 6144 мышей потреблять воду, также не испытывая никаких проблем. Пространства для мышей было более чем достаточно, первые проблемы отсутствия укрытия могли возникнуть только при достижении численности популяции свыше 3840 особей. Однако такого количества мышей никогда в баке не было, максимальная численность популяции отмечена на уровне 2200 мышей.

Эксперимент стартовал с момента помещения внутрь бака четырех пар здоровых мышей, которым потребовалось совсем немного времени, чтобы освоиться, осознать, в какую мышиную сказку они попали, и начать ускоренно размножаться. Период освоения Кэлхун назвал фазой А, однако с момента рождения первых детенышей началась вторая стадия B. Это стадия экспоненциального роста численности популяции в баке в идеальных условиях, число мышей удваивалось каждые 55 дней. Начиная с 315 дня проведения эксперимента темп роста популяции значительно замедлился, теперь численность удваивалась каждые 145 дней, что ознаменовало собой вступление в третью фазу C. В этот момент в баке проживало около 600 мышей, сформировалась определенная иерархия и некая социальная жизнь. Стало физически меньше места, чем было ранее.

Появилась категория «отверженных», которых изгоняли в центр бака, они часто становились жертвами агрессии. Отличить группу «отверженных» можно было по искусанным хвостам, выдранной шерсти и следам крови на теле. Отверженные состояли, прежде всего, из молодых особей, не нашедших для себя социальной роли в мышиной иерархии. Проблема отсутствия подходящих социальных ролей была вызвана тем, что в идеальных условиях бака мыши жили долго, стареющие мыши не освобождали места для молодых грызунов. Поэтому часто агрессия была направлена на новые поколения особей, рождавшихся в баке. После изгнания самцы ломались психологически, меньше проявляли агрессию, не желали защищать своих беременных самок и исполнять любые социальные роли. Хотя периодически они нападали либо на других особей из общества «отверженных», либо на любых других мышей.

Самки, готовящиеся к рождению, становились все более нервными, так как в результате роста пассивности среди самцов они становились менее защищенными от случайных атак. В итоге самки стали проявлять агрессию, часто драться, защищая потомство. Однако агрессия парадоксальным образом не была направлена только на окружающих, не меньшая агрессивность проявлялась по отношению к своим детям. Часто самки убивали своих детенышей и перебирались в верхние гнезда, становились агрессивными отшельниками и отказывались от размножения. В результате рождаемость значительно упала, а смертность молодняка достигла значительных уровней.

Вскоре началась последняя стадия существования мышиного рая — фаза D или фаза смерти, как ее назвал Джон Кэлхун. Символом этой стадии стало появление новой категории мышей, получившей название «красивые». К ним относили самцов, демонстрирующих нехарактерное для вида поведение, отказывающихся драться и бороться за самок и территорию, не проявляющих никакого желания спариваться, склонных к пассивному стилю жизни. «Красивые» только ели, пили, спали и очищали свою шкурку, избегая конфликтов и выполнения любых социальных функций. Подобное имя они получили потому, что в отличие от большинства прочих обитателей бака на их теле не было следов жестоких битв, шрамов и выдранной шерсти, их нарциссизм и самолюбование стали легендарными. Также исследователя поразило отсутствие желания у «красивых» спариваться и размножаться, среди последней волны рождений в баке «красивые» и самки-одиночки, отказывающиеся размножаться и убегающие в верхние гнезда бака, стали большинством.

Средний возраст мыши в последней стадии существования мышиного рая составил 776 дней, что на 200 дней превышает верхнюю границу репродуктивного возраста. Смертность молодняка составила 100%, количество беременностей было незначительным, а вскоре составило 0. Вымирающие мыши практиковали гомосексуализм, девиантное и необъяснимо агрессивное поведение в условиях избытка жизненно необходимых ресурсов. Процветал каннибализм при одновременном изобилии пищи, самки отказывались воспитывать детенышей и убивали их. Мыши стремительно вымирали, на 1780 день после начала эксперимента умер последний обитатель «мышиного рая».

Предвидя подобную катастрофу, Д. Кэлхун при помощи коллеги доктора Х. Марден провел ряд экспериментов на третьей стадии фазы смерти. Из бака были изъяты несколько маленьких групп мышей и переселены в столь же идеальные условия, но еще и в условиях минимальной населенности и неограниченного свободного пространства. Никакой скученности и внутривидовой агрессии. По сути, «красивым» и самкам-одиночкам были воссозданы условия, при которых первые 4 пары мышей в баке экспоненциально размножались и создавали социальную структуру. Но к удивлению ученых, «красивые» и самки-одиночки свое поведение не поменяли, отказались спариваться, размножаться и выполнять социальные функции, связанные с репродукцией. В итоге не было новых беременностей и мыши умерли от старости. Подобные одинаковые результаты были отмечены во всех переселенных группах. В итоге все подопытные мыши умерли, находясь в идеальных условиях.

Джон Кэлхун создал по результатам эксперимента теорию двух смертей. «Первая смерть» — это смерть духа. Когда новорожденным особям не стало находиться места в социальной иерархии «мышиного рая», то наметился недостаток социальных ролей в идеальных условиях с неограниченными ресурсами, возникло открытое противостояние взрослых и молодых грызунов, увеличился уровень немотивированной агрессии. Растущая численность популяции, увеличение скученности, повышение уровня физического контакта, всё это, по мнению Кэлхуна, привело к появлению особей, способных только к простейшему поведению. В условиях идеального мира, в безопасности, при изобилии еды и воды, отсутствии хищников, большинство особей только ели, пили, спали, ухаживали за собой. Мышь — простое животное, для него самые сложные поведенческие модели — это процесс ухаживания за самкой, размножение и забота о потомстве, защита территории и детенышей, участие в иерархических социальных группах. От всего вышеперечисленного сломленные психологически мыши отказались. Кэлхун называет подобный отказ от сложных поведенческих паттернов «первой смертью» или «смертью духа». После наступления первой смерти физическая смерть («вторая смерть» по терминологии Кэлхуна) неминуема и является вопросом недолгого времени. В результате «первой смерти» значительной части популяции вся колония обречена на вымирание даже в условиях «рая».

Однажды Кэлхуна спросили о причинах появления группы грызунов «красивые». Кэлхун провел прямую аналогию с человеком, пояснив, что ключевая черта человека, его естественная судьба — это жить в условиях давления, напряжения и стресса. Мыши, отказавшиеся от борьбы, выбравшие невыносимую легкость бытия, превратились в аутичных «красавцев», способных лишь на самые примитивные функции, поглощения еды и сна. От всего сложного и требующего напряжения «красавцы» отказались и, в принципе, стали не способны на подобное сильное и сложное поведение. Кэлхун проводит параллели со многими современными мужчинами, способными только к самым рутинным, повседневным действиям для поддержания физиологической жизни, но с уже умершим духом. Что выражается в потере креативности, способности преодолевать и, самое главное, находиться под давлением. Отказ от принятия многочисленных вызовов, бегство от напряжения, от жизни полной борьбы и преодоления — это «первая смерть» по терминологии Джона Кэлхуна или смерть духа, за которой неизбежно приходит вторая смерть, в этот раз тела.

Возможно, у вас остался вопрос, почему эксперимент Д. Кэлхуна назывался «Вселенная-25»? Это была двадцать пятая попытка ученого создать рай для мышей, и все предыдущие закончились смертью всех подопытных грызунов…

Пока нет комментариев

В повседневной жизни мы привыкли считать, что наши органы чувств, наше восприятие — зрение, звуки, текстуры, вкусы — дают нам точную картинку настоящего мира. Конечно, когда мы на секунду об этом задумываемся — или поддаемся обману органов чувств — мы понимаем, что никогда не сможем в точности воспринимать этот мир. Наш мозг скорее делает предположения о том, каков этот мир, словно имитируя внешнюю реальность. И все же, эта имитация должна быть весьма неплоха. Если бы она не была таковой, не остались бы мы на обочине эволюции? Истинная реальность может всегда оставаться за пределами нашей досягаемости, но наши органы чувств должны хотя бы в общем обрисовывать, какой эта реальность может быть. Когнитивист Дональд Хоффман использует теорию эволюционной игры, чтобы показать, что наше восприятие независимой реальности должно быть иллюзией. Он считает, что наши органы чувств ничего нам не должны. Хоффман — профессор когнитивных наук в Калифорнийском университете в Ирвине. Последние тридцать лет он изучает восприятие, искусственный интеллект, теорию эволюционных игр и мозг и сделал весьма драматичный вывод: мир, представленный нашему восприятию, имеет мало общего с реальностью. Более того, говорит он, мы должны поблагодарить саму эволюцию за эту волшебную иллюзию, поскольку необходимость эволюции растет вместе с умалением истины. Попытка понять природу реальности и отделить зерна от плевел, наблюдателя от наблюдаемого, предпринимается на границе нейробиологии и фундаментальной физики. По одну сторону вы найдете ученых, которые пытаются понять, как килограмм серого вещества, подчиняющийся разве что обычным законам физики, приводит к появлению сознательного опыта от первого лица. Они называют это «трудной задачей». По другую сторону есть квантовая физика, удивляющая всех странным фактом, что квантовые системы не кажутся отдельными объектами, локализованными в пространстве, пока мы не начинаем за ними наблюдать. Эксперимент за экспериментом, ученые показали — вопреки здравому смыслу — допуская, что частицы, составляющие обычные объекты, существуют независимо от наблюдателя, мы получаем неправильные ответы. Главный урок квантовой физики весьма понятен: нет никаких общедоступных объектов, присутствующих в некоем заранее существующем пространстве. Как сказал физик Джон Уилер, «точка зрения, что мир существует «где-то там», независимо от нас, больше не имеет своей силы». Итак, пока неврологи изо всех сил пытаются понять, как может существовать нечто такое, как действительность от первого лица, квантовые физики имеют дело с тайной того, как может существовать нечто, помимо действительности от первого лица. И здесь пролегает область работы Хоффмана — растягивание границ в попытке создать математическую модель наблюдателя, добраться до реальности по ту сторону иллюзии. Журнал Quanta Magazine взял интервью у ученого, в котором он рассказывает о своей работе и результатах. Люди часто используют дарвиновскую эволюцию в качестве аргумента, что наше восприятие точно отражает реальность. Они говорят: «Очевидно, мы должны хорошо разбираться в этой реальности, в противном случае нас бы стерли уже давным-давно. Если я думаю, что вижу пальму, а на самом деле там тигр, я в беде». Верно. Классический аргумент заключается в том, что те наши предки, которые видели больше, имели конкурентное преимущество перед теми, кто видел меньше, а значит, вероятнее всего, передали свои гены, определяющие более точное восприятие. И значит, через тысячи поколений мы можем быть вполне уверены, что являемся потомками тех, кто видел точнее, и мы видим точнее. Звучит логично. Но я считаю, что это в корне неверно. Такой аргумент не отражает фундаментальный факт об эволюции, который заключается в ее функциях приспособленности (фитнес-функция) — математических функциях, которые описывают, насколько хорошо определенная стратегия достигает целей выживания и воспроизводства. Математик и физик Четан Пракаш доказал теорему, которую я упомянул, и она гласит: согласно эволюции путем естественного отбора, организм, который видит реальность какой она есть, никогда не будет более приспособленным, чем организм равной сложности, который не видит реальность вовсе, но способен приспосабливаться. Никогда. Вы проделали компьютерное моделирование, чтобы показать это. Можете привести нам пример? Предположим, в действительности существует ресурс, вода, например, и вы можете количественно его оценить в объективном порядке — совсем немного воды, среднее количество воды, много воды. Теперь предположим, что ваша функция приспособленности линейна, поэтому немного воды обеспечат вам немного приспособленности, среднее количество воды обеспечит вам среднюю форму, а много воды даст вам максимальные возможности для приспособления — в таком случае организм, который видит правду о воде во всем мире, может победить, но только в том случае, если функция приспособленности выстраивается в соответствии с настоящей структурой в реальности. Но по правде говоря, в реальном мире такого никогда не будет. Более вероятна колоколообразная кривая: скажем, слишком мало воды — вы умрете от жажды, слишком много воды — вы утонете, и где-то между будет хорошо для выживания. Теперь фитнес-функция уже не соответствует структуре реального мира. И этого достаточно, чтобы свести истину на нет. К примеру, организм, способный приспосабливаться, может посчитать низкое и чрезмерное количество воды, скажем, «красным сигналом», говорящим о низкой приспособленности, а промежуточные значения — зелеными, означающими высокую приспособленность. Его восприятие будет настроено на приспособленность, а не на правду. Он не увидит никакой разницы между малым и большим — только красное — даже если она будет существовать в реальности. Но как видение ложной реальности будет полезно для выживания организма? Существует метафора, которая стала доступна нам в последние 30-40 лет, и это интерфейс рабочего стола. Предположим, в нижнем правом углу рабочего стола вашего компьютера есть синяя прямоугольная иконка — значит ли это, что сам файл синий, прямоугольный и живет в нижнем правом углу вашего компьютера? Конечно, нет. Это просто форма расположения вещей на вашем рабочем столе — у нее есть цвет, положение и форма. Вам просто доступны эти категории, и ни одна из них не расскажет правду о самом компьютере. И это интересно. Вы не могли бы сформировать истинное описание внутренностей компьютера, если бы все ваше видение реальности было ограничено рабочим столом. И все же рабочий стол весьма полезен. Синяя прямоугольная иконка направляет мое поведение и скрывается в сложной реальности, которую я знать не хочу. Это ключевая идея. Эволюция наделила нас органами восприятия, которые позволяют нам выжить. Они направляют механизмы адаптации. Но часть этого сокрыта в механизмах, которые нам знать не обязательно. А это, однако, огромная часть действительности, чем бы эта действительность в реальности ни являлась. Если вы будете тратить слишком много времени на разбор всего этого, вас сожрет тигр. Значит ли это, что все, что мы видим, — это одна большая иллюзия? Мы укомплектованы органами чувств, которые позволяют нам жить, поэтому и относиться к ним приходится серьезно. Если я вижу нечто похожее на змею, я не буду это брать. Если я вижу поезд, я не встану перед ним. Эти символы сохраняют мне жизнь, поэтому я с ними серьезен. Но неверно полагать, что если мы должны принимать их серьезно, мы должны также принимать их буквально. Если змеи — не змеи, а поезда — не поезда, какие они? Змеи и поезда, как и частицы в физике, не имеют никаких объективных, независимых от наблюдателя функций. Змея, которую я вижу, это описание, созданное моей системой чувств, сообщающее мне последовательность действий, обусловленную моей приспособленностью. Эволюция формирует приемлемые решения, а не оптимальные. Змея — это приемлемое решение проблемы, которая говорит мне, как действовать в такой ситуации. Мои змеи и поезда — это мои мысленные представления; ваши змеи и поезда — ваши представления. Когда вы начали об этом задумываться? Будучи подростком, я интересовался таким вопросом: являемся ли мы машинами? Мое прочтение науки показало, что да. Но мой дед был священником, и в церкви говорили, что нет. Поэтому я решил, что мне нужно выяснить это самостоятельно. Это что-то вроде важного личного вопроса — если я машина, мне нужно это выяснить. Если нет, тоже нужно выяснить, что это за особая магия, что я не машина. В итоге в 1980-х годах я попал в лабораторию искусственного интеллекта MIT, где работал над машинным восприятием. В области зрения был неожиданный успех, связанный с разработкой математических моделей для особых визуальных способностей. Я заметил, что у них общая математическая структура, и задумался, что можно было бы расписать формальную структуру, которая, возможно, охватит все возможные режимы наблюдений. Отчасти я вдохновился Аланом Тьюрингом. Когда он изобрел машину Тьюринга, он пытался создать абстрактную вычислительную машину. И вместо того, чтобы навешивать на нее кучу лишнего, он сказал: давайте возьмем самое простое математическое описание, которое может сработать. И этот простой формализм лег в основу информатики, науки о вычислениях. И я задумался, можно ли подобный простой формализм заложить в основу науки о наблюдениях? Математическая модель сознания. Именно. Интуиция подсказывала мне, что есть сознательный опыт. Я чувствую боль, вкусы, запахи, могу видеть, переживать, испытывать эмоции и так далее. Одна часть этой структуры сознания — это набор всевозможного опыта. Когда я получаю этот опыт, исходя из полученного опыта я могу захотеть изменить то, что делаю. Поэтому у меня должна быть коллекция возможных действий, которые я могу предпринять, и стратегия принятия решений, которая на основании моего опыта позволяет мне менять мои действия. Такова основная идея. У меня есть пространство X для опыта, пространство G для действий и алгоритм D, который позволяет мне выбирать новые действия на основании моего опыта. Еще я добавляю пространство W, означающее мир, который также является пространством возможностей. Этот мир каким-то образом влияет на мои восприятия, поэтому есть карта P от мира к моему опыту, и когда я действую, я меняю мир, поэтому есть карта A от пространства действий к этому миру. Вот вся структура. Шесть элементов. И я думаю, что это структура сознания. Но если есть W, вы подразумеваете существование внешнего мира? В этом самое интересное. Я могу извлечь W из модели и поставить сознательный агент на его место, получив таким образом цепь сознательных агентов. По сути, вы можете получить целые сети произвольной сложности. И это мир. Мир — всего лишь другие сознательные агенты? Я называю это сознательным реализмом: объективная реальность — это лишь сознательные агенты, точки зрения. Я могу взять два сознательных агента и заставить их взаимодействовать, и математическая структура этого взаимодействия также будет удовлетворять определению сознательного агента. И математика кое-что мне рассказывает. Я могу взять два сознания, и они могут породить новое, объединенное, единое сознание. Вот вам конкретный пример. У нашего мозга два полушария. Но когда вы проводите операцию по разделению мозга, полностью перерезая мозолистое тело, вы получаете четкое свидетельство двух отдельных сознаний. До этого разделения сознание было единым. Так что нельзя сказать, что существует единый агент сознания. Я не ожидал, что математика приведет меня к тому, что я это признаю. Из этого следует, что я могу взять отдельных наблюдателей, совместить их и создать новых наблюдателей, и делать это до бесконечности. Будут одни сознательные агенты. Если все дело в сознательных агентах, точках зрения от первого лица, что делать с наукой? Наука всегда была описанием мира от третьего лица. Если то, чем мы занимаемся, это измерение общедоступных объектов, и если объективность результатов заключается в том, что и вы, и я можем измерить один и тот же объект в одной и той же ситуации и получить один и тот же результат — из квантовой механики становится очевидно, что это не работает. Физика говорит нам, что общедоступных публично физических объектов не существует. Что делать? Я могу рассказать вам, что у меня болит голова, и даже полагать, что хорошо вам это передам, потому что у вас когда-нибудь тоже бывали головные боли. То же самое касается яблок, луны, солнца и вселенной. Как у вас есть своя головная боль, так у вас есть и своя луна. Но я полагаю, что она будет такой же, как моя. Это предположение может быть ошибочным, но оно лежит в основе моего сообщения, и это лучшее, что мы можем сделать по отношению к общедоступным физическим объектам и объективной науке. Не похоже, что многие люди в области нейрологии или философии сознания задумываются о фундаментальной физике. Не думаете ли вы, что это камень преткновения для тех, кто пытается понять сознание? Думаю, так и было. Они не только игнорируют прогресс в фундаментальной физике, зачастую они делают это намеренно. Они открыто заявляют, что квантовая физика не касается аспектов функции мозга, которая является частичной причиной сознания. Они уверены, что дело в классических свойствах нейронной активности, которая существует независимо от наблюдателей — прочность связей синапсов, динамические свойства и прочее. Эти весьма классические понятия ньютоновский физики, в которой время абсолютно и объекты существуют абсолютно. И потом нейробиологи не понимают, почему у них нет прорывов. Они отодвигаются от невероятных прорывов и озарений, сделанных физикой. «Мы будем с Ньютоном даже спустя 300 лет». Я подозреваю, что они откликаются на вещи вроде модели Роджера Пенроуза и Стюарта Хамероффа, в которой у вас все еще есть физический мозг, он находится в пространстве, но предположительно занимается квантовой работой. Вместо этого вы говорите: «Смотрите, квантовая механика говорит нам, что мы должны усомниться в самих понятиях пребывания «физических вещей» в «пространстве». Нейробиологи говорит: «Нам не нужно привлекать квантовые процессы, нам не нужна квантовая волновая функция, коллапсирующая в нейронах, мы можем просто использовать классическую физику, описывая процессы в мозге». Я еще раз подчеркну большой урок квантовой механики: нейроны, мозги, пространство… все это лишь символы, которые мы используем. Они не настоящие. Нет никакого классического мозга, который занимается какой-то квантовой магией. Нет никакого мозга! Квантовая механика говорит, что классических объектов, включая мозг, не существует. Это весьма радикальное заявление о природе действительности, которое не включает мозг, занимающийся хитроумными квантовыми расчетами. Так что даже Пенроуз зашел недостаточно далеко. Но большинство из нас, как вы знаете, рождается реалистами. Мы рождаемся физикалистами. От этого очень, очень сложно отказаться. Возвращаясь к вопросу, с которого вы начинали: мы машины? Формальная теория сознательных агентов, которую я разрабатываю, является вычислительно универсальной — в некотором смысле, это машинная теория. И поскольку эта теория вычислительно универсальна, я могу извлекать из нее когнитивистику и нейронные сети. Тем не менее на текущий момент я не думаю, что мы машины — отчасти потому, что могу провести различия между математическим представлением и вещью, которая представлена. Будучи сознательным реалистом, я постулирую сознательный опыт как онтологические примитивы, базовые ингредиенты мира. Я утверждаю, что мой опыт — превыше всего. Опыт повседневной жизни — мое истинное ощущение головной боли, мой истинный вкус шоколада — вот это конечная природа реальности.

Пока нет комментариев

Немецкий физик Гельмгольц, изучавший оптику глаза, как-то сказал: «Если бы оптическая мастерская прислала мне такой прибор, я бы вернул его для переделки» Зрительный нерв подключен к светочувствительным клеткам сетчатки не сзади, а спереди (сверху). Свет проходит сначала через нервы, нервные клетки и только потом достигает светочувствительных элементов. Это позволяет сетчатке отслаиваться от стенки глазного яблока, что приводит к потере зрения. Гораздо разумнее было бы если бы зрительные нервы отходили от стенки глазного яблока, как, например, у кальмаров. Но такое строение глаза у человека связано с тем, что нервная система всех хордовых формируется из нервной трубки и глаз просто не может иметь другого строения. Грыжи поясничного диска, радикулиты, дорсопатии, варикозное расширение вен, выпадение матки, геморрой, сердечная недостаточность, ожирение, аппендицит, асфиксия пищевым комком, цинга, икота и многие другие патологии человека возникают из-за конструкторских недоработок. Из школьного курса биологии мы знаем, что в процессе внутриутробного развития, зародыш человека (как и зародыш любого другого существа) проходит стадии развития эволюционного - рыб и амфибий. Например икота - это древний рефлекс доставшийся нам от головастиков и двоякодышащих. Сама икота у человека не имеет никакого приспособительного значения и вызывает только дискомфорт. Однако у головастиков глубокий вдох позволяет заглотить как можно больше воды, а последующий резкий выдох, сопровождающийся закрытием дыхательной щели, позволяет направить воду в жабры, в обход дыхательных путей. Этот рефлекс обеспечивает жаберное дыхание у двоякодышащих. Прямохождение освободила руки предка человека и заставило интенсивно развиваться его мозг. Но, вместе с тем, прямохождение вызвало перегрузку поясничных позвонков, что часто приводит к развитию дегенеративных изменений, грыжам межпозвоночных дисков, радикулитам и дорсопатиям в возрасте, в котором у человека только прошли юношеские прыщи и он начинает чувствовать себя венцом творения. Давление столба жидкости, высотой в человеческий рост, на клапаны вен нижних конечностей приводит к расширению верхнего сегмента вены. В расширенном сегменте клапан перестает выполнять свою функцию и давление столба жидкости передается на ниже лежащий сегмент вены и цикл повторяется. (сегмент - в данном случае, это участок вены от клапана до клапана). Так возникает варикозная болезнь . Аппендикулярный отросток является рудиментом органа, который у жвачных предков современного человека отвечал за переваривание клетчатки. Например, у коалы длина аппендикса составляет от 1 до 2 метров. У человека аппендикулярный отросток является серьезной хирургической проблемой, несмотря на то, что он стал выполнять функцию иммунного органа. Желудочно-кишечный тракт млекопитающих пересекается с дыхательными путями, в результате мы не можем одновременно дышать и глотать, а кроме того существует опасность подавиться , плюс делает возможным возникновение ночного апноэ . Эволюционное объяснение этих проблем в том, что предки млекопитающих являлся один из видов кистепёрых рыб, которые заглатывали воздух, чтобы дышать. Аневризма грудной аорты и гигантское левое предсердие (в далеко зашедших стадиях митральной недостаточности) могут быть причиной осиплости голоса. Это связано со сдавлением возвратного гортанного нерва, который идет в составе блуждающего нерва в грудной клетке и, затем, возвращается к гортани. Длинна возвратного нерва, например, у жирафа достигает 4х метров. Как мы знаем на личном опыте, чем сложнее прибор, тем чаще он ломается. Так зачем понадобилось создавать такую длинную структуру? Ведь расстояние от точки выхода нерва до, собственно, гортани не превышает 4-х сантиметров? Дело в том, что органы, которые иннервирует блуждающий нерв сформировался из 6-ой жаберной дуги рыб и в процессе эволюции были разнесены на значительное расстояние. Все мы знаем, что у рыб нет шеи. Основной причиной снижения сердечного выброса, а значит и доставки крови к органам (например почкам) у предков человека была травма, сопровождающаяся кровопотерей. Почки реагировали на это задержкой солей и жидкости для восполнения объема циркулирующей крови. Сейчас основной причиной снижения сердечного выброса является не кровопотеря, а инфаркт миокарда. Когда отмирает кусок сердечной мышцы сердце перестает должным образом выполнять свою насосную функцию. Снижение сердечного выброса, как и миллионы лет назад, приводит к компенсаторной задержке жидкости в организме. Жидкость задерживается в большом и малом круге кровообращения. Возникают отеки легочной ткани, печени, ног. Появляется клиника сердечной недостаточности . Поэтому основным способом борьбы с сердечной недостаточностью является прием мочегонных препаратов. Одной из гипотез ожирения , сформированной антропологом Джеймсом Нилом была концепция "экономного генотипа". Суть ее заключалась в том, что предки современного человека, будучи охотниками и собирателями, жили в условиях чередующихся тучных и голодных периодов. В период изобилия человек накапливал пищу в виде жировых отложений, чтобы потом, в голодное время, дотянуть на них до следующей удачной охоты. Этот механизм отлично работает в условиях бумов и спадов, но дает прискорбные сбои в случае, когда высококалорийная пища доступна круглые сутки и круглый год в супермаркетах. Сердечно-сосудистые заболевания и сахарный диабет второго типа, как следствие ожирения, тоже являются последствиями этого эволюционного механизма. Природа сконструировала человека c расчетом на то,что он будет двигаться непрерывно - искать корешки, охотится на белок, убегать от хищных рептилий. Слово "работа" потеряло значение "тяжелый физический труд" только последние 50 лет максимум . Во время физической активности открывается большое количество капилляров в мышцах, площадь поверхности эндотелия (клеток внутренней оболочки сосудов), омываемой кровью увеличивается в сотни раз. Именно на границе крови и эндотелия, при физической работе, возникает напряжение сдвига, которое приводит к выработке азота двухвалентного (NO) и других биологически активных и полезных субстанций. Именно NO расширяет сосуды, снижает давление, улучшает реологические свойства крови, наполняет пещеристые тела кровью, уменьшает агрессивное воздействие свободных радикалов и холестерина на стенки сосудов, а главное приостанавливает запрограммированные в клетках процессы старения. С точки зрения эволюции должны пройти миллионы лет, чтобы возник механизм, позволяющий вырабатывать NO от взаимодействия ягодичной области с поверхностью кресла. Пока же единственным вариантом остается физическая активность. Сидячая работа, несвойственная предкам современного человека приводит к застою крови в малом тазу. Вены малого таза расширяются, их стенка воспаляется, а воспаление, как мы знаем, может привести к тромбозу (триада Вирхова). Эти процессы называются геморроем. Геморроем в исконном значении. Геморрой является профессиональным заболеванием водителей, людей, которые большую часть жизни проводят в положении сидя. Кстати, по одной из версий, Наполеон проиграл битву при Ватерлоу из-за тромбоза гемороидального узла, который не дал ему крепко сосредоточиться. Вот так эволюционный изъян одного человека решил исход грандиозного сражения и изменил политическую карту мира. Все эти несовершенства строения и конструкторские недоработки связаны с тем, что антрополог Нил Шубин назвал "внутренней рыбой". Внутренняя рыба - это понятие, которое объясняет наше несовершенство тем, что человек возник не как готовый проект, созданный для сидячей работы и корпоративных мероприятий, а как одно из звеньев непрерывной эволюционной цепочки в которой рыбы вышли на сушу и завоевали новую среду обитания. Если на "запорожец" поставить двигатель от болида формулы 1, он все равно не сможет развить скорость, о которой мечтают юные стритрейсеры. Конструкция запорожца такова, что на скорости 200 км он просто развалится, огорчив всех участников дорожного движения. Если мы сумеем избавится от антропоцентрической ереси и осознать себя промежуточным этапом сложного процесса, в котором человек, при всех его достоинствах, не является венцом творения; в котором человек - это просто попытка рыбы выйти из воды и походить на задних плавниках, растянувшаяся на миллионы лет, то, быть может, мы научимся ценить и беречь наше хрупкое тельце, а, заодно, и других участников этой эстафеты независимо от пола, размера и вида. Во как. Берегите себя.

Пока нет комментариев

Очень хорошо наработать багаж слов помогает следующее упражнение. Берёте газетную вырезку, зачёркиваете хаотично любые слова, а потом начинаете читать текст вслух.Ваша задача - на ходу заменять пробелы подходящими по смыслу словами и не делать пауз. Попробуйте прямо сейчас заполнить пробелы. Вопрос …………… действия соглашения о партнёрстве и сотрудничестве между Россией и ………… будет рассмотрен сегодня в …………… . Документ …………… в большей степени торговые ……………, для надлежащего …………… которых нужна договорно-правовая база. В последнее …………… торгово – экономическое …………… России с …………… имеет положительную …………… . Только в минувшем году …………… товарооборот …………… 23 миллиарда долларов. Правда, в связи с …………… явлениями в мировой экономике в этом году …………………. значительно спал. Упражнение 2: Попробуйте говорить 3 минуты на любую тему. Говорите внятно, красиво, логично и без спотыканий. Вы можете выбирать любые темы, но лучше переходить от знакомым к незнакомым. Таким образом вы погружаете свой организм в лёгкий стресс и заставляете мозг работать в ускоренном режиме. Поначалу будет трудно вспомнить хотя бы больше 1 предложения на тему, потом мысль будет развиваться, но логика построения предложений по прежнему будет страдать. Когда вы дойдёте до такого уровня выполнения этого упражнения, что в вашем разговоре не будет явных словесных лакун – вам не страшен никакой прямой эфир. Упражнение 3: Для того, чтобы креативность вашей речи ничего не ограничивало, попробуйте поразмышлять на самые невероятные темы. Кодовое название этому упражнению "Что было бы, если ..." Например: Что было бы , если бы свиньи могли летать? Что было бы, если бы люди вели ночной образ жизни? Что было бы , если бы стулья могли говорить? Отвечая на эти вопросы, самое главное нужно зреть в корень, то есть не отвечать поверхностно, а раскручивать ситуацию до конца в самые невероятные стороны. Упражнение 4: Представьте, что вы составляете толковый словарь и вам нужно дать максимально точное и детальное определение слов. Начните с простых вещей, потом переходите на абстрактные. Развивайте свою мысль и не ограничивайтесь одним предложением, объясните смысл слова так, чтобы спутать его с другим было просто невозможно. Например, дайте чёткое определение слов: дырка, любовь, календарь, утопия, фабула, креативность. Упражнение 5: Читайте любой текст так, будто в нём есть редакторские опечатки. Фокус заключается в том, что вам нужно самостоятельно в минимальное время, выбрать слово, придумать на него опечатку и читать так, будто вы диктор, работающий в прямом эфире. Очень тонизирующее упражнение, по крайней мере , великолепно развивает реакцию, без которой на радио не обойтись. Всем терпения. Будет оно, будет и видимый эффект, причём довольно скоро!

Пока нет комментариев